Сира · около 571–610
От рождения Мухаммада ﷺ до тишины перед первым Откровением. Саму ту ночь этот рассказ не открывает.
Мекка с борта МКС, 29 июля 2023. NASA, общественное достояние. Огни сегодняшней чаши. Рассказ — о долине за четырнадцать веков до этого снимка.
Около 570 года
Не во дворец и не в столицу империи. Вокруг Аравии — две державы. Сама Аравия живёт родами, колодцами и дорогами.
Дюны Аравии сегодня. Chloekwak, CC BY-SA 4.0.
Аль-Мубаракфури пишет: от миллиона до миллиона трёхсот тысяч квадратных миль — около трёх миллионов квадратных километров.
Внутри — пустыни. С запада Красное море, с востока Персидский залив. Чужие армии сюда почти не входят: нет воды и дороги, по которой можно кормить войско.
По краям люди зависят от Хиры, Гассанидов, Йемена. В середине роды сами выбирают вождя — и сами же воюют друг с другом.
ас-Салляби о расселении
Ад, Самуд и другие. К VI веку их царства уже в прошлом. Подробной истории книги не обещают.
Юг, Йемен. Отсюда когда-то ушли аздиты, в том числе те, кто позже станет ауситами и хазраджитами Ясриба.
Север и Хиджаз. Книги сходятся: Аднан — из потомков Исмаила, мир ему. Сколько поколений между ними — нет.
Сакиф — в Таифе. Хавазин — к востоку от Мекки. Бану Сулайм — около Медины. Курайш — в самой Мекке.
Долина
Не на реке и не среди полей. Сухие долины между хребтами. На снимке 1880 года башен ещё нет — и это всё равно не год его рождения.
Панорама Мухаммада Садыка-бея, около 1880. CC BY-SA 3.0.
Святилище
В год его рождения Кааба сложена из камня, около девяти локтей — примерно шесть метров, — и без крыши. Башен нет. Город — кварталы родов вокруг святилища.
Снимок показывает Дом после многих перестроек и уже под покрывалом. Место то же. Высоту и крышу курайшиты изменят, когда ему будет около тридцати пяти. До этого ещё вся его юность.
Вопрос
Хлеба вокруг почти нет. Вода дорога. Летом жара, а по долинам время от времени бьёт паводок. Что тогда держит Мекку?
Пустыня рядом с такими долинами. Chloekwak, CC BY-SA 4.0.
Арабы не трогают караван курайшитов так, как трогают чужой. Хранителям Дома уступают дорогу.
Зимой — в Йемен. Летом — в Шам. Плюс меньшие дороги в течение года.
Раз в год люди со всего полуострова идут к Дому. Им нужны вода, еда и рынок.
Земледелия и своих мастерских почти нет. Даже Каабу позже будут чинить с помощью мастера не из курайшитов.
ас-Салляби, список товаров
Смола, курения, краска, специи.
Кожи, йеменские плащи, бусы, дерево.
Шёлк, слоновая кость, чёрное дерево, оружие.
Пшеница и другое зерно: своего хлеба в долине нет.
Изюм, оливки. Изюмом ещё подслащают воду паломников.
Тканые вещи Шама, которых в Мекке не ткут.
Чужие караваны грабят. Курайшитов чаще пропускают.
До Бусры по прямой около 1277 км. Караван идёт дольше прямой.
Сезон
Ярмарка с начала зу-ль-ка‘да до двадцатого числа.
Оттуда съезжаются дальше.
С новолуния зу-ль-хиджжи — восемь дней.
После ярмарки — стоянка. Курайшиты-ахмаситы туда сами не выходят.
В эти дни, пишет ас-Салляби, торговли ещё нет. Её разрешит уже ислам.
На ярмарке не только меняют товар. Читают стихи. Племя гордится новым поэтом иногда сильнее, чем добычей.
Город курайшитов
Аль-Мубаракфури относит это к середине V века, около 440 года. Кусайй забирает Мекку у хузаитов. Как именно — в книгах три версии, от завещания до покупки ключей за бурдюк вина. Итог один: хранителем становится он.
Он селит роды кварталами и ставит Дар ан-Надва к северу от Каабы. Дверь дома смотрит на Дом. Здесь решают войну, споры и выдают замуж.
После Кусаййа
Это ещё не государство с царём. Это роды, которые поделили Дом, чтобы не передраться. Чуть позже они всё равно чуть не схватились — и разнялись, разрезав честь пополам.
Аль-Мубаракфури по Ибн Хишаму. Список сыновей Абд ад-Дара и Абд Манафа в книгах устойчивее, чем поздние мелкие должности: их мы и держим как каркас.
Ахмаситы
Курайшиты называют себя ахмаситами: «мы сыновья Ибрахима и хозяева святилища». Они не стоят на Арафате и приходят только в Муздалифу.
Паломнику извне они велят первый обход делать в их одежде. В ихраме себе они запрещают творог, топлёное масло и шерстяной шатёр. Правила пишет тот, кто держит ключ.
Муслим, хадис 2276
Так передаёт сам Пророк ﷺ, и ас-Салляби ставит эти слова в начало родословной.
До Аднана цепь имён есть в «Сахихе» аль-Бухари. Выше Аднана аль-Багави говорит прямо: достоверных сведений о предках нет. Что Аднан из линии Исмаила — с этим знатоки согласны. Сколько человек между ними — нет.
аль-Бухари
Дальше счёт поколений книги не закрепляют · линия сходится на Исмаиле, сыне Ибрахима
Фихр — тот, от кого род называют курайшитами. Киляб — точка, где его линия встретится с линией матери, Амины из Бану Зухра.
Дед
Его привозят в Мекку уже не младенцем. Седина на голове даёт имя Шайба. Он выкапывает Замзам — колодец, который ищут по сну, — и отстаивает право поить паломников.
Сколько у него сыновей, книги не согласуют: десять, одиннадцать или тринадцать. Для нашего рассказа нужны Абдуллах, Абу Талиб, Хамза, аль-Аббас, Абу Лахаб, аз-Зубайр. Дочерей аль-Мубаракфури называет шесть.
Аль-Мубаракфури
Когда сыновей становится десять и они уже могут защитить отца, Абд аль-Мутталиб исполняет старый обет: одного принести у Каабы. Стрелы у Хубала вытаскивают имя Абдуллаха.
Бану Махзум, родня его матери, и Абу Талиб не дают завершить удар. Прорицательница велит мерить жизнь десятками верблюдов. Стрела падает на сына снова и снова — пока против его имени не встаёт сотня.
Раньше вира у арабов была десять верблюдов. После этого выкупа она становится сто. Ислам эту сотню подтвердит. Пророк ﷺ позже скажет: «Я — сын двоих, кого предназначали в жертву», имея в виду Исмаила и Абдуллаха.
Родители
Брак в Мекке. Аль-Мубаракфури называет Амину лучшей женщиной курайшитов по происхождению и положению. Потом дед отправляет сына в путь, из которого тот не возвращается.
Прежде чем выбрать день
«Жизнеописание Пророка». Берём событие и его историческое пояснение. Не превращаем каждый кадр в урок нрава.
«Запечатанный нектар». Часто точнее в возрасте, месте и в том, какая версия у большинства.
На слайде стоят обе. Спорную подробность не выдаём за единственный факт.
У пещеры Хира. Ангел и слово «читай» — следующий урок.
Ясриб
Большинство историков
Аль-Мубаракфури: так пишет большинство. Абдуллаху около двадцати пяти. Его хоронят в Ясрибе, в доме, который называют домом ан-Набиги.
Одна версия дороги: его послали в Медину за финиками. Другая: он заболел в караване, шедшем в Шам, и умер уже в Медине.
Другое сообщение
Аль-Мубаракфури приводит и его, не делая главным.
Ас-Салляби рассказывает ближе к первой линии: Амина уже носит ребёнка, смерть застаёт Абдуллаха на обратном пути, в Медине.
Для урока важно не выбрать день молча, а видеть: отец уходит очень рано. Сын его почти не застаёт.
После Абдуллаха
И немного овец. Это не дом вождя с табунами.
Эфиопка. Кунья — Умм Айман. Она будет растить мальчика и окажется с ним на дороге, где умрёт мать.
Сирота хашимитов не выброшен на улицу. Но кормилице платит отец. Это вспомнится очень скоро.
В Ясрибе, не в Мекке. Мать позже повезёт сына туда — и сама не вернётся.
Вопрос
Род его не отдаёт чужим. Но почёт, плата и защита в быту часто идут от живого отца. Подумайте, кто теперь решает за мальчика — и кто может от него отказаться.
Мекка около 1880 года. Кварталы у Дома плотнее, чем в VI веке, а логика рода — старая.
Коротко о слоне
За пятьдесят или пятьдесят пять дней до рождения Абраха из Саны выходит на Каабу со слоном. Курайшиты сидят в ущельях и на гребнях. Слон не идёт на Дом. Войско не возвращается.
Год так и назовут: год слона. Подробный рассказ о походе был раньше. Здесь он нужен как порог: ребёнок рождается в год, когда Дом устоял, а Мекка ещё говорит об этом.
В понедельник книги сходятся. Аль-Мубаракфури добавляет: утро.
Квартал Бану Хашим. Ас-Салляби уточняет: дом дяди Абу Талиба.
Год слона. Аль-Мубаракфури ставит его на конец февраля или начало марта 571 года, сороковой год Хосрова Ануширвана.
Трещина дворца Хосрова и погасший огонь храмов — слабые рассказы. В этот урок они не входят как факт.
Не выбирать молча
ас-Салляби
Так, пишет он, считает большинство учёных.
Перевода этого числа на апрель в его главе нет.
аль-Мубаракфури
20 или 22 апреля 571 года — расчёт Мухаммада Сулеймана аль-Мансурфури и астронома Махмуда-паши.
Два апреля у него из-за расхождения христианских календарей. Это дата девятого числа, не двенадцатого.
Седьмой день
Дед забирает новорождённого, несёт к Каабе, благодарит — и называет Мухаммад, «хвалимый». Имя тогда редкое.
На седьмой день — обрезание, обычай арабов. Рассказ, что он родился уже обрезанным, Ибн аль-Каййим отводит: надёжного хадиса нет.
Свет, который Амина видела до дворцов Шама, передают Ибн Са‘д и Ахмад. Это сообщение сиры, не повод раздувать чудеса вокруг колыбели.
До пустыни
Из дома Абу Лахаба. Ас-Салляби называет её рабыней, аль-Мубаракфури — вольноотпущенницей.
Её собственный сын. Он пьёт вместе с младенцем.
Сувайба кормила его раньше. Молочное родство свяжет дядю и племянника.
Она покормит его позже. Из-за этого молока Пророк ﷺ потом откажется от одного брака: дочь молочного брата.
Барака
Сейчас
Эфиопка, кунья Умм Айман. После смерти Абдуллаха она остаётся при ребёнке: кормит, носит, едет с ним.
Сирота хашимитов не отдан чужим рукам. Рядом с ним человек, который не уходит.
Много позже
Он отпустит её на волю и выдаст за Зейда ибн Харису رضي الله عنه.
Их сын — Усама رضي الله عنه. До этого ещё долгие годы. Сейчас достаточно того, что она остаётся.
Вопрос
Город у Дома кажется безопаснее шатров. И всё же знатные семьи ищут кормилицу не на соседней улице, а у бедуинов. Что они покупают этой разлукой?
Пустыня к востоку от горных долин. Chloekwak, CC BY-SA 4.0.
Обычай оседлых
Халима позже скажет матери прямо: боюсь мекканской заразы. Городскую хворь хотят оставить в городе.
Ас-Салляби приводит слова аль-Газали: солнце, простор и ветер крепче тесного дома. Это объяснение автора, не отдельный хадис.
Бану Са‘д говорят на арабском, который в городе уже мешают. Позже он скажет: «я из курайшитов и вскормлен у Бану Са‘д».
Рассказ Халимы, Ибн Исхак
У ослицы сбиты колени. Халима почти не сходит с неё: остальные слабеют от голода.
Ни капли молока. Так клянётся сама Халима.
Не спит ночами. Ей нечем его утешить.
Овцы Бану Са‘д возвращаются пустыми. Дождя ждут, его нет.
Каждой предлагают хашимитского сироту. Каждая говорит нет.
«Кормилицу одаривает отец. Что дадут мать и дед?»
Подруги уже выбрали детей. Она уезжает с пустыми руками.
Не потому, что разглядела будущее. Потому что другого ребёнка не осталось.
Обратная дорога
Не хочет вернуться единственной без младенца.
Аль-Харис ибн Абд аль-Узза, его зовут Абу Кабша. Он не против.
Молоко появляется. Пьют оба мальчика и впервые спят.
Вымя полное. Муж доит. «Нам достался благословенный ребёнок». Так говорит он, ещё не въехав в свои земли.
Бесплодная земля
Овцы Халимы
Вымя полное. Семья доит и пьёт.
Халима скажет спутницам, что ослица, которая еле шла в Мекку, теперь обгоняет всех. И что везёт она благословенного мальчика.
Остальные Бану Са‘д
Пастухам кричат: пасите там же, где пастух дочери Абу Зуайба.
Стадо всё равно возвращается голодным и без молока.
Это её рассказ, как его приводят обе книги. Мы не добавляем к нему чужих подробностей.
Халима и аль-Харис
К двум годам он плотный и растёт не как другие дети. Ас-Салляби говорит: очень быстро.
Его привозят к матери. Про себя они уже решили не расставаться, если получится.
«Оставь его, пока не подрастёт: боюсь мекканской заразы». Амина соглашается.
Аль-Мубаракфури
Сын аль-Хариса и Халимы. Брат, с которым он играет у ягнят.
Дочь тех же родителей.
Хузафа, или Джузама. Она присматривает за ним. По прозвищу её знают лучше, чем по имени.
Хамза — молочный брат и по Сувайбе, и по Бану Са‘д. Абу Суфьян ибн аль-Харис — двоюродный брат, вскормленный там же.
Уже потом
А почему бы и нет? Ведь я из курайшитов и вскормлен у Бану Са‘д.
Ответ Абу Бакру رضي الله عنه, когда тот скажет, что не слышал человека красноречивее. Ас-Салляби. Пустыня здесь остаётся в языке.
Не склеивать в один день
Обычная цифра сиры
Так пишет аль-Мубаракфури и, по его словам, авторы жизнеописаний.
В сноске он замечает: по контексту Ибн Исхака скорее выходит три года. Одну цифру заучивать не стоит.
Рассказ Халимы
Брат прибегает: двоих в белом, ребёнка положили и «теребили». Его находят стоящим, бледным.
Ас-Салляби передаёт это вскоре после второго отъезда в пустыню, без твёрдого года.
Муслим
Джибрил рассекает грудь, вынимает сердце, извлекает сгусток и говорит: это доля шайтана в тебе. Омывает сердце водой Замзам в золотом тазу и возвращает на место.
Дети кричат кормилице: Мухаммада убили. Лицо другое. Анас رضي الله عنه скажет, что видел след шва.
Ас-Салляби читает это как подготовку: мальчик растёт среди идолов и не становится тем, кто им служит. Халима читает иначе — она пугается и везёт его назад.
Конец пустыни
Аль-Харис: отвези его к своим, пока с ним ничего не случилось.
Халиме говорят матери: просто вскармливание кончилось. Амина не верит.
«У моего сына великая судьба». Она отпускает их спокойно. Сама она оставит сына при себе до шести лет.
Между двумя городами
Селение на старой дороге паломников, в стороне сегодняшнего Рабига. Вода и стоянка. Не Мекка и не дом Бану Наджжар.
Дед, по аль-Мубаракфури, привозит мальчика обратно. Умм Айман — та, кто был рядом на этой дороге. Отца он не знал. Мать теряет в шесть лет, между двумя городами.
Тень Каабы
Оставьте этого моего сына. Клянусь Аллахом, он добьётся многого.
Абд аль-Мутталиб — сыновьям, когда те снимают мальчика с его подстилки. Подстилку стелют в тени Каабы. Сыновья сидят вокруг и не садятся на неё. Мальчик садится. Дед сажает его рядом и гладит по спине. Ибн Хишам у аль-Мубаракфури.
Дед
Дед посылает его за верблюдами. Мальчика нет. Абд аль-Мутталиб выходит к Каабе и обходит её со словами: верни мне всадника моего Мухаммада.
Когда тот возвращается, дед говорит: в этот раз я опечалился так, как не печалился никогда, и печаль не уйдёт до конца дней. Ас-Салляби.
Это два года опеки, не длинное детство. Ему около восьми, когда дед умирает.
Аль-Мубаракфури и ас-Салляби
Так уточняет аль-Мубаракфури. Ас-Салляби говорит короче: восемь лет.
Абу Талиб — родной брат Абдуллаха по матери, Фатиме бинт Амр. Не самый богатый из дядей. Аббас богаче. Дед выбирает не кошель, а этого брата.
Абу Талиб берёт племянника к своим сыновьям, ставит его выше них и будет держать в доме ещё очень долго — уже за границей этого урока. Достаток при этом скромный. Поэтому мальчик скоро пасёт овец.
Вопрос
Отец умер. Мать умерла. Дед, который сажал его на свою подстилку, тоже. Остаётся дядя с многими детьми и нетолстым достатком — и имя хашимитов. Чего в таком положении хватает, а чего нет?
Кварталы у Дома. Снимок 1880 года.
Аль-Бухари, 2262
Его спрашивают: «А ты?» — «Да. Я пас их для мекканцев за несколько киратов».
Овцы неджди, аль-Букайрия, 2009. CC BY-SA 4.0. Порода и пейзаж наши. Занятие — то, о котором хадис.
Не должность вождя
Овцы едят неспешно. Пастух идёт за ними до заката. Ас-Салляби видит в этом выдержку, без которой позже не удержать людей.
Воду надо найти. Зверя — отогнать. Еда пастуха простая, тень случайная.
Плата маленькая. Смысл не в богатстве: он не хочет быть лишним ртом в доме Абу Талиба.
Луна, стадо, никого из курайшитов рядом. Ас-Салляби пишет: пустыня учит тому, чего не учит толпа у идолов.
Сира, со спором о цепи
Он просит товарища посмотреть за овцами в верхней части Мекки и идёт к городу: посидеть на свадебной беседе. У первых домов — музыка. Он садится слушать и засыпает. Будит жар солнца.
Так дважды. Больше, говорит он, желания делать то, чем жили люди невежества, не было — до начала послания.
Аль-Хаким и аз-Захаби считали рассказ достоверным. Ибн Касир — слабым. Мы не ставим на него весь характер. Рядом есть вещи крепче.
Хишам ибн Урва передаёт его слова Хадидже: клянусь Аллахом, я не буду им поклоняться. Ахмад.
Он не ест того, что зарезано для них. Так же держится Зейд ибн Амр ибн Нуфайль.
Аль-Мубаракфури: с юности нет ничего ненавистнее этих божеств. Вина он не пьёт.
Он не клянётся именами аль-Лат и аль-‘Уззы. Город клянётся ими постоянно.
Аль-Мубаракфури
Внутри Каабы. Его привозит из Шама Амр ибн Лухайй и зовёт Мекку к поклонению. У его стрел потом ищут жребий.
В Таифе, у сакифитов. До перевала — меньше дня, если идти налегке, и тяжелее с грузом.
В вади Нахла, по дороге из Мекки к Таифу.
В аль-Мушаллале, на берегу Красного моря близ Кадида. Это сторона дороги к Ясрибу.
Иудейские племена. Они люди Писания рядом с ауситами и хазраджитами, которые ещё бьются друг с другом.
Христиане. Аль-Мубаракфури рассказывает о Файмионе, из-за которого город отвечает на призыв.
Гассаниды у Шама и часть Лахмидов Хиры — христиане. У Персидского залива и в оккупированном Йемене встречается поклонение огню.
Дом Ибрахима, мир ему, и при этом идолы. Ханифов, которые уже ушли от идолов, мало. Один из них ещё появится в родне Хадиджи.
Между ярмарками
Ас-Салляби описывает войны, которые вспыхивают из-за верблюдицы, скачек или старой обиды и тянутся десятки лет. Между ними — мелкие набеги за скот и пленников.
Так свободный араб Зейд ибн Хариса رضي الله عنه попадает в рабство и позже окажется приёмным сыном в доме Мухаммада ﷺ.
Священные месяцы этого не отменяют. Их нарушают. Война, о которой речь впереди, так и будет названа беззаконной.
Ас-Салляби
Во многих родах
Наследство часто берёт тот, кто ходит в набег. Часть отцов считает рождение девочки позором.
Некоторые хоронят младенцев-девочек. Не все племена. Зейд ибн Амр это уже ненавидит.
В тех же годах
О браке женщину спрашивают. Бедуинка пасёт, прядёт и шьёт. Знатная мекканка ведёт торговлю и отказывает женихам.
Хадиджа будет из вторых. Город сироты вмещает оба обычая сразу.
Мальчик из Бану Са‘д слышит это с детства
Кожа, благовония, плащи. Ярмарка стоит у Мекки, не в Джидде: сезон зу-ль-ка‘да.
Поэты читают вслух. Племя встречает нового поэта так, как встречают победу.
Происхождением здесь открывают рот и закрывают спор. Это не архив, а оружие беседы.
Караван Абу Талиба
Абу Талиб берёт его с караваном курайшитов в сторону Шама. Книги сиры доводят их до монаха у Бусры.
По прямой от Мекки до Бусры около 1277 километров. Это недели: колодцы, ночные стоянки, чужие земли после Хиджаза.
Доедет ли он до самого Шама — рассказы расходятся. Аль-Мубаракфури: дядя отправляет его назад со слугами, не доведя до Шама.
Ибн Исхак
Ибн Исхак: монах, который раньше не выходил к караванам, выходит, берёт мальчика за руку и говорит, что это посланник. Знак, о котором он говорит, — печать между плеч. Он просит Абу Талиба не везти ребёнка дальше: боится людей Писания на византийской стороне.
У ас-Салляби в этом рассказе есть ещё облако и дерево. Не каждый пересказ их повторяет.
Учёные обсуждают прочность цепи. Поэтому урок такой: в сире есть встреча у Бусры и возвращение мальчика. На облаке характер Мухаммада ﷺ мы не строим.
Он видит край Шама, даже если его разворачивают до больших городов.
Ас-Салляби отмечает: он едет с дядей и уважаемыми курайшитами и слышит, как они решают дорожные дела.
За Бусрой — империя. Мекка после этого не кажется единственным миром.
Его возвращают. Двенадцать лет — ещё не возраст своего каравана.
Около пятнадцати
Караван ан-Ну‘мана ибн аль-Мунзира.
Он берёт караван под свою защиту — и от кинанитов тоже.
Из Бану Кинана. Идёт следом и убивает Урву.
Они узнают не сразу и настигают кинанитов ещё до Мекки.
Потом открытая война стихает, остаются стычки много дней.
Аль-Мубаракфури: он ведёт курайшитов и кинанитов.
Священные запреты ломают. Поэтому война — беззаконная, кощунственная.
Дядья берут его с собой. Он собирает стрелы и подаёт. Сам не бьёт.
Вероятнее
Аль-Мубаракфури говорит: пятнадцать.
Ас-Салляби считает четырнадцать–пятнадцать вероятнее, потому что он ещё подаёт стрелы дядьям, а не стоит в первом ряду.
Другое сообщение
Ас-Салляби его знает и отводит в сторону.
Для картины важно другое: он уже внутри событий Мекки, но ещё не тот, кто решает войну.
После фиджяра
аль-Ас ибн Ваиль берёт товар и не платит. Купец идёт к союзным родам — Абд ад-Дар, махзум, джумах, сахм, ади. Ему не отвечают: аль-Ас слишком тяжёл, чтобы его трогать.
Дальше место крика в книгах разное. Ас-Салляби: он стоит у Каабы. Аль-Мубаракфури: поднимается на Абу Кубайс. Смысл стихов один — в заповедном городе обидели чужого, и священное место этому не помешало.
Слышит аз-Зубайр ибн Абд аль-Мутталиб: что случилось с этим человеком?
Вопрос
Род аль-Аса за него. У купца нет здесь дядей. Кричать у Каабы уже не помогло. Война только что кончилась. Ещё одна всем дорого обойдётся.
Кааба около 1880 года. Спор VI века шёл у более низкого Дома.
Хашим, аль-Мутталиб, Асад ибн Абд аль-Узза, Зухра, Тайм.
Дом Абдуллаха ибн Джу‘дана. Он старший и его уважают. Он кормит собравшихся.
Зу-ль-ка‘да, священный месяц.
Обиженный против обидчика, пока взятое не вернут. Потом они идут к аль-Асу и заставляют отдать товар зубайдиту.
Хильф аль-фудуль
Даже если бы мне дали красных верблюдов, я не пожелал бы расторгнуть его.
О союзе в доме Ибн Джу‘дана. Красные верблюды — самое дорогое, чем здесь меряют цену. Он скажет это уже посланником и добавит: позови ислам к такому союзу — он войдёт. Ас-Салляби и аль-Мубаракфури.
Не перепутать
Благоухающие
Сыновья Абд Манафа спорят с Абд ад-Даром за ключи, знамя и Замзам. Союзники опускают руки в благовония и касаются Каабы.
Мухаммад ﷺ в том договоре не участвует. Его ещё нет среди решающих.
Союз чести
Тот, что в доме Ибн Джу‘дана, из-за невыплаченного товара.
Иногда его называют именем первого, потому что часть родов та же. Ас-Салляби предупреждает не смешивать. Клятва красных верблюдов — про второй.
Верный
Прозвище ещё впереди, у Чёрного камня, им уже встретят его как привычным: «это аль-Амин». Значит, к тридцати пяти оно готово.
Его собирают годы: стрелы, которые он подаёт, а не пускает в чужого; союз, из которого он не захочет выйти; товар, который он не утаивает; отказ есть мясо идолов.
Ас-Салляби пишет: мужчины и женщины доверяют ему. Не потому, что он глава рода. Абу Талиб по-прежнему не самый богатый дядя.
ат-Тахира
Вдова, свой товар, свой счёт. Знатные Мекки сватаются — она отказывает. В годы невежества её зовут ат-Тахира, чистая.
Она нанимает мужчин торговать на её деньги и делит прибыль. Когда до неё доходит нрав Мухаммада ﷺ, она предлагает ему дорогу в Шам на условиях лучше, чем кому-либо до него.
Ей около сорока. Ему двадцать пять. Для этого города разница не выглядит странной. Странным позже покажется другое: он не возьмёт иной жены, пока она жива.
Двадцать пять лет
Её слуга едет с ним. Условия лучше прежних наймов.
Товар продают, другой покупают. Хадиджа, распродав привезённое, удваивает состояние. Так пишет ас-Салляби.
Майсара говорит о его нраве, не только о прибыли. Она и раньше это слышала. Теперь видит на своих деньгах.
Аль-Мубаракфури: свадьба через два месяца после возвращения.
Не одна цепочка
Имя
Подруга Хадиджи. Она идёт к нему и говорит о браке. Он согласен.
Отца Нафисы книги называют по-разному: у аль-Мубаракфури — Мунья, у ас-Салляби — Мунаббих. В урок берём её саму, не спор об имени.
Кто сватает
Ас-Салляби: с ним идёт Хамза и сватает Хадиджу.
Аль-Мубаракфури: братья отца идут к её дяде.
Свидетели договора — хашимиты и главы мударитов.
Договор
И ас-Салляби, и аль-Мубаракфури называют брачный дар так: двадцать молодых верблюдиц. Другие труды пишут иначе. Здесь оставляем то, что совпало в этих двух.
Ему двадцать пять, ей сорок. Она первая жена. Другой не будет, пока она жива, — около двадцати пяти лет, и годы послания тоже внутри этого срока.
Договор скрепляют хашимиты и главы мударитов. Сирота, которого кормилицы брали последним, входит в дом, куда знатные сватались и получали отказ.
Одна жена
Шам, Майсара, дом Хадиджи.
Сыновья и дочери рождаются здесь, в Мекке, до послания.
аль-Амин уже на устах, хотя должности вождя у него нет.
Стены трещат. Его позовут не как каменщика-наёмника — как того, кому верят.
До пещеры ещё несколько лет тишины. Их мы не перескакиваем.
Аль-Мубаракфури о порядке
Первый сын. От него кунья: Абу аль-Касим. Умирает, когда уже может ездить верхом. Ас-Салляби.
Его также зовут ат-Таййиб и ат-Тахир. Умирает маленьким, до начала послания.
Зайнаб, Рукайя, Умм Кульсум, Фатима. Они доживут до ислама. Их браки — уже другая глава.
Родится гораздо позже и не от Хадиджи. В эти пятнадцать лет его нет. Все сыновья Хадиджи уходят детьми.
Портрет без ночи
Ты поддерживаешь родство, говоришь правду, несёшь ношу, оделяешь неимущего, принимаешь гостей и помогаешь в беде.
Так Хадиджа رضي الله عنها скажет о нём в ночь, которую этот урок не рассказывает. Слова описывают годы до неё. Аль-Бухари. Их можно прочесть сейчас: портрет человека, которого Мекка уже знает.
Вопрос
Он не самый богатый хашимит. За ним нет своего каравана с юности. Хадиджа платит ему больше, чем платила другим. Что в нём дороже капитала?
Стадо напоминает, с какой работы началась эта репутация.
Около 605 года
Как стоит
Аль-Мубаракфури: около шести метров, выше человека, сложен из скального камня ещё со времён Исмаила.
Крыши нет. Воры перелезают. Стены в трещинах.
Почему ломают
За пять лет до послания паводок доходит до Каабы и почти валит её. Это аль-Мубаракфури.
Ас-Салляби добавляет пожар. Долина без рек всё равно умеет бить водой: ливень с гор не впитывает пашня, потому что пашни вокруг нет.
Первый удар
Ломать Дом боятся все.
Ибн аль-Мугира из махзумитов берёт мотыгу: «О Аллах, мы не сошли с Твоего пути и не хотим ничего, кроме блага».
Люди говорят: подождём ночь. Если с ним что-то будет — остановимся.
Он жив и снова берётся за камень. Тогда ломают вместе, пока не доходят до основания Ибрахима и зелёных камней.
Бакум
Не берут плату блуда, лихву и то, что отнято силой или обманом. Честных средств не хватает.
Поэтому северную сторону укорачивают примерно на десять локтей. Этот вырез останется виден низкой оградой: аль-Хиджр, аль-Хатим. Так помечают фундамент, который не смогли закрыть стеной.
Строить помогает Бакум, мастер из византийского мира. Ас-Салляби пишет, что это копт, спасшийся с корабля, затонувшего у Джидды. Крышу ставят на шесть деревянных столбов.
Схема, не обмер нашего века
Дверь поднимают, чтобы внутрь входил не каждый и чтобы паводок оставался снаружи. Лестницу приставляют, когда пускают.
Крыша закрывает то, что раньше уносили воры. Камень в основание кладут все роды: каждый получил свою сторону.
Сегодняшнее здание выше и сложено заново в другие века. Схема держит только то, что книги говорят о перестройке курайшитов.
Аль-Бухари, 1582
Он носит камни вместе с дядей аль-Аббасом, как и другие уважаемые. аль-Аббас советует поднять край изара на шею, чтобы камень не рвал плечо.
Едва он делает это, падает, глаза уходят к небу. Приходит в себя и говорит только: мой изар. Завязывает его крепче. Аль-Бухари.
В другой передаче после этого его тела открытым уже не видят. Мелочь для стройки. Для города — ещё одна черта человека, которого они и так зовут верным.
Вопрос
Четыре или пять дней роды спорят, кто поставит его на угол. Ещё немного — и в хараме прольётся кровь. Абу Умайя ибн аль-Мугира предлагает: пусть решит первый, кто войдёт в ворота. Вы бы на что согласились?
Угол, о котором спорят, на этом снимке уже под поздней кладкой и покрывалом.
аль-Амин
Они говорят: это аль-Амин. Мы заранее согласны.
Он просит накидку и кладёт камень на середину.
По краю берётся каждый род. Поднимают вместе. Никто не уступает честь и никто не остаётся без неё.
На место камень ставит он сам. Война, которая уже стояла в хараме, не начинается.
Аль-Мубаракфури
Это аль-Амин, и мы довольны. Это Мухаммад.
Так они встречают его в воротах. Ему тридцать пять. Откровения ещё нет. Прозвище уже есть, и его хватает, чтобы остановить роды.
До сорока
Плащ, камень, имя аль-Амин.
Дети растут. Сыновья уходят маленькими. Она остаётся единственной женой.
Кругом клянутся аль-Лат. Он не клянётся.
Под конец эти годы сны становятся ясными, как утро.
Его тянет уходить из долины. Ещё не посланником.
Молчание
Вина нет. Мяса, зарезанного идолам, нет. Праздника в честь божеств нет. Клятвы их именами нет.
При этом он не уходит из Мекки. Он носит чужие грузы, кормит, принимает гостей, сидит в союзе чести. Город видит его каждый день и не видит, чтобы он стоял у Хубала.
Аль-Мубаракфури пишет: разрыв с соплеменниками копится в молчании. Способа сдвинуть их идолов у него ещё нет.
Варака ибн Науфаль
Двоюродный брат Хадиджи. В годы невежества он стал христианином, пишет еврейским письмом и выписывает из Евангелия то, что хочет.
К ночи Откровения он будет стар и слеп. Этот урок его ещё не зовёт. Достаточно знать: в доме, где живёт Мухаммад ﷺ, идолы — не единственная мысль Мекки.
Перед уединением
Аиша رضي الله عنها в «Сахихе» аль-Бухари: Откровение начнётся с благого сна. Чего он ни увидит, оно приходит ясно, как рассвет.
Аль-Байхаки, и за ним оба наших автора: так длится около шести месяцев. Сон — одна из сорока шести частей пророчества. Коран при этом ещё не звучит. Он спит, просыпается, и увиденное сбывается.
Это порог, не сама ночь. Ангела в этих снах мы не описываем.
Аль-Мубаракфури
Проваренные ячмень или просо. К ним добавляют воду и масло. Еда дороги, не пир.
Столько, чтобы хватило на несколько ночей.
Не один день и не весь год. Запас кончается — он спускается.
У неё берёт новый запас и снова уходит.
Аль-Мубаракфури: он проводит так этот месяц.
Тем, кто доходит до него, он отдаёт еду.
На горы, на небо, на город, если глаз достаёт. Поклонение этих лет — размышление. Обряда молитвы ещё нет.
Идолы по-прежнему стоят. Как их убрать, он не знает.
Джабаль ан-Нур
Так пишет аль-Мубаракфури. От самой Каабы до вершины сегодня около пяти километров. Город с тех пор дошёл до подножия. Тогда между домами и горой была дорога.
Джабаль ан-Нур, 2006. Adiput, общественное достояние. На склоне есть человек: это паломник нашего века, не тот, о ком рассказ. Гора — предмет кадра.
Хира
Аль-Мубаракфури: длина 4 локтя, ширина 1,75. Девять локтей старой Каабы он считает за шесть метров. Тот же локоть даёт примерно 2,7 метра в длину и около 1,2 в ширину.
Внутри сидят, не расхаживают. Место одного человека и его воды.
Ширина в 1,75 локтя — чтобы не представить зал. Это щель в склоне.
Ещё не посланник
Савик и вода. Семья остаётся в городе, недалеко по меркам каравана и далеко по меркам тишины.
Несколько ночей подряд. Потом назад, к Хадидже, за новым запасом.
Месяц, который он проводит так ещё до того, как этот месяц станет месяцем поста.
Он видит идолов ясно и не видит, чем их сдвинуть. Ас-Салляби: сердце готовят уединением, чтобы мирская толпа отступила.
Мекка внизу
Дом только что покрыт крышей. Союз чести уже заключён. Хадиджа в доме. Сыновья лежат в земле. Имя аль-Амин ходят по рынку. Ничего из этого ещё не называется Откровением.
Та же гора. Свет на снимке дневной. Для этого кадра держите её ночью.
Порог
Сорок лет собраны. Он сидит в тесноте пещеры один. Следующий урок начинается здесь — и не раньше.
Джабаль ан-Нур. Мы останавливаемся до того, как в пещере зазвучит голос.